«Вы билет прокомпостировали?»

Загрузившись под завязку, троллейбус трогается с места, внутри тут же начинается движение. Волна рук торопливо тянется к компостерам, чтобы успеть проколоть талоны до следующей остановки. «Совесть пассажира — лучший контролёр», — нравоучает надпись в салоне. Ну, а тех, кто всё же решается рискнуть и проехать «зайцем», на любой остановке могут оштрафовать контролеры.

Фотокорреспондент Евгений Епанчинцев и журналист Екатерина Ерёменко продолжают проект «О чём молчат фотографии», в котором рассказывают истории архивных снимков.

В 70-е годы прошлого века кондукторов в читинском общественном транспорте стали постепенно заменять аппараты. Сначала — механические кассы. Для получения билета необходимо было бросить внутрь деньги (пять копеек в троллейбусе, шесть — в автобусе) и покрутить ручку. Создатели касс рассчитывали на сознательность граждан, но так как система выдачи проездных ничем не ограничивалась, особо хитрые пассажиры платили только за одно место и вытягивали из аппарата целую ленту билетов или не платили вовсе.

Вскоре появились новые механизмы — компостеры, по сути, дыроколы, которые оставляли определённую комбинацию отверстий на талонах, или, как их ещё называли, абонементах. В отличие от обычных билетов, они были в два раза больше и приобретались заранее в киосках «Союзпечати». Какое-то время компостеры работали параллельно с кассами, пока полностью не заменили их. Но и в такой системе оплаты проезда недобросовестные пассажиры находили лазейки, например, сохраняли талоны с прошлых поездок на этом же автотранспорте. Однако «зайцем» можно было стать и не специально, например, не успев оплатить проезд за одну остановку или перепутав синий троллейбусный талон с красным автобусным.

За исполнением требований следила контрольно-ревизорская служба. Подозрительных выводили из салона и вели на разговор в стоящий рядом контролёрский автобус. Если в процессе выяснялось, что пассажир действительно нарушил правила, его штрафовали. Многие возмущались: зачем так терзать людей из-за каких-то пяти-шести копеек? Но каждый месяц из-за таких безбилетников набегало порядка 45 тысяч рублей недостачи, на которые можно было купить несколько советских ЛиАЗов или один венгерский Ikarus.

В редакцию газеты «Забайкальский рабочий» летом 1988 года поступило письмо-исповедь от анонимного «зайца». Он писал: «Заболел я болезнью дорожного «зайца» в марте 1987 года. Случилось это так. Ехал я в троллейбусе. На остановке «Метеостанция» вошёл подросток лет 15–16, сел и уставился в окно. Проехали три остановки. Меня обозлила его наглость. Я подошёл и спросил: «Вы брали билет?» Он долго молчал, смотрел в окно, потом резко встал, оттолкнул, пошёл к выходу, одновременно послав меня… Я надеялся, кто-нибудь из пассажиров поможет его задержать, обратился к водителю троллейбуса. Но тот посмотрел на меня так, будто сказал: «Тебе, дураку, что, больше всех надо?» Сел я на освободившееся место, и так мне стало обидно, такое самолюбие во мне заговорило, что, хоть это и нечестно, решил я быть не дурнее того парня. И вот, как сейчас помню, с 21 марта 1987 года я не беру билетов».

С такими отъявленными нарушителями убытки общественного транспорта к концу 80-х достигли апогея. Вместе с тем росло напряжение в отношениях между контролёрами и честными пассажирами, которые попадали в унизительные инциденты с проверками без повода… К началу 90-х кондукторы всё-таки вернулись, а теперь снова исчезают. И оплату за проезд собирают водители и новые «механические кассы» — валидаторы.

P.S.: Полную версию материала, больше архивных снимков и другие темы по проекту «О чём молчат фотографии» ищите на моей странице во «ВКонтакте» и Telegram.

Евгений Епанчинцев, Екатерина Ерёменко.