Секреты счастья семьи Павленко

«Надежда — мой компас земной, а удача — награда за смелость. А песни довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось…» — весело льются из уст актёра Дмитрия Павленко слова из музыкальной композиции Анны Герман, когда он спускается в зрительный зал, дарит букет цветов элегантной женщине ростом почти вдвое ниже его и уверенно провожает на сцену Забайкальского кинофестиваля, чтобы поздравить с юбилеем. «Когда меня отводили в детский садик, — вспоминает он, — я часто напевал эту песню. Я был уверен, что она про мою маму Надежду, ведь она работала на телевидении и тоже снимала «замысловатые сюжеты», как в строчке куплета». Женщина по-доброму смеётся: «Песня не только про меня, но и про моего мужа, он у меня геолог, доктор наук!» С ней не поспоришь: сложно сосчитать, сколько раз «незнакомые звёзды» светили супругам, когда их разделяли журналистские командировки или полевые экспедиции. Но мысли о доме согревали в «синие метели» разлуки и помогли паре пронести любовь через всю жизнь. Не только собственный, но и семейный юбилей празднует в этом году Надежда Николаевна. Вместе с Юрием Васильевичем Павленко, её любимым Юрочкой, они прожили душа в душу 60 лет! Незадолго до эпизода с поздравлением на сцене юбиляры поделились со мной историей своей удивительной семьи.

Начало. Продолжение читайте в ближайших выпусках «ЗР».

Добро пожаловать к интеллигентам

Надежда Николаевна и Юрий Васильевич встречают меня на пороге своей квартиры при полном параде: мужчина — в рубашке и брюках, жена его — в изящном платье и аксессуарах. Нет, они не готовились к приходу корреспондента как к празднику, просто у них так заведено: в своё время Александра Фёдоровна, мама Надежды, привила дочерям чувство стиля и приучила даже дома одеваться красиво, а те, в свою очередь, передали привычку уже членам собственных семей.

Фото Евгения Епанчинцева

О человеке можно узнать не только из прямой беседы с ним, но и по внешнему виду, и по пространству, которое он создаёт вокруг себя. Дом Павленко, под стать хозяевам, оставляет впечатление места, где живёт настоящая интеллигенция. Многочисленные шкафы и полочки заставлены книгами, письмами, наградами, фотографиями, памятными атрибутами профессий членов семьи, сувенирами из разных уголков мира. Картины художников соседствуют на стенах с рисунками их уже взрослых детей. В кабинете Юрий Васильевич работает за компьютером над темами для научных работ и встреч со студентами, в которых активно участвует до сих пор. Там же, у стены, организован миниатюрный парник для растений: их выращивает дочь супругов Елена (Алёнушка, как ласково называют её родители), которая помогает отцу с матерью по хозяйству. Главное украшение гостиной — чёрное фортепиано фабрики «Енисей» — до сих пор нередко подаёт голос под уверенными движениями рук главы семейства. Настенные часы с кукушкой ответственно напоминают хозяевам о ходе времени, которое Павленко проживают по выработанному годами режиму: в пять утра — подъём, в семь — завтрак, в полдень — обед, в пять вечера — ужин.

Стены этого дома привыкли к гостям. Сколько лиц видели они за 55 лет проживания здесь Павленко! Помнят они даже, как Дима — маленький мальчик с большой душой — приводил в гости после школы вереницу одноклассников, и застигнутая врасплох Надежда Николаевна, забегавшая домой на обед после напряжённой съёмки, впопыхах искала возможность накормить всех. «Димочка, ты хотя бы говори заранее, если захочешь кого-то привести, хорошо?» — в конце концов, просила его мама. А потом вспоминала, что и сама в детстве была такая же: учителка от природы, приводила домой на «уроки» целую ораву ребятишек со двора, ставя перед фактом свою маму…

И вот они сидят передо мной — две глыбы: доктор геолого-минералогических наук, почётный разведчик недр, участвовавший в открытии четырёх месторождений полезных ископаемых в Забайкалье и одного в Германии, и нежно держащая его за руку заслуженный работник культуры РФ, 40 лет жизни посвятившая труду в Читинской телерадиокомпании и снявшая множество популярных документальных фильмов… Две глыбы, родившие на свет не менее талантливых и деятельных детей: программиста высшей категории Елену и актёра, служащего в московском Театре Ермоловой, Дмитрия. Судьба каждого в семье Павленко заслуживает отдельного романа, не говоря уже о их большой совместной истории. С чего начать? Как показать всю полноту их многолетних многогранных отношений?

Слева направо: Елена, Наталья Селиверстова с мужем Дмитрием, Надежда Николаевна с Юрием Васильевичем. Фото Евгения Епанчинцева

Кажется, этот обстоятельный душевный разговор нужен не только мне, но и самим супругам, ведь за непринуждённой беседой нам предстояло провести вместе целых три с половиной часа! Периодически, когда Юрий Васильевич погружался в глубины профессии и начинал в подробностях рассказывать о документации тяжёлых горных выработок, специфике проявления цеолитов и особенностях преподавания геологии в ЗабГУ, его благоверная мягко улыбалась, осторожно клала руку ему на предплечье и говорила: «Юрочка, Кате хочется узнать больше о нашей семье» или спрашивала: «Юрочка, можно я тоже скажу кое-что?», и разговор плавно, будто бы сам собой возвращался в прежнее русло. А я не перебивала, давала собеседникам выговориться, тем более что в таких монологах всплывали интереснейшие эпизоды из их биографий…

В стенах из красного кирпича

При родных Надежда Николаевна называет мужа не иначе как Юрочка. Если вдруг, не дай бог, в присутствии мамы она обращалась к нему «Юра», та недоумевала: «Надя, в чём дело?» Александра Фёдоровна любила его как родного сына и примером уважения к собственному мужу (которого называла не иначе как Коленька или, реже, Николя!) сформировала у дочери понимание того, что мужчина в семье — авторитет. Надю не нужно было в этом убеждать.

Ей всегда было жалко Юру. Он родился в один из самых трагичных для страны исторических периодов, в многодетной, бедной, вечно голодной семье и уже в восемь лет остался без родителей: отец погиб на фронте Великой Отечественной войны, а вскоре после этого ушла и мать. В последующие годы родной бревенчатый домишко за Ингодой детям заменяли краснокирпичные стены двухэтажного здания Читинского детского дома №1, располагавшегося по улице Смоленской, 22, а любовь мамы и папы — забота воспитателей, наставников и учителей.

Фото из архива семьи Павленко

Да, Надя, воспитывавшаяся в тепле родительского дома и никогда не знавшая нужды, жалела Юрочку, но жалость её не опускалась до унизительной опеки и культивации в муже чувства беспомощности. Напротив, она всегда стремилась укрепить в любимом человеке ощущение значимости, мужской ответственности и воли в каждом действии, шаге и принимаемом решении. Да и сам Юрий в силу своего железного характера никогда не бежал от проблем и любые превратности судьбы преодолевал с высоко поднятой головой.

Кроме того, именно детский дом подарил Юрию Васильевичу путёвку в жизнь — позволил пережить голодные военные годы, получить навыки игры на музыкальных инструментах: горне, рояле, баяне, и, в конце концов, заинтересоваться горным делом. В 1949 году по приказу Сталина об обеспечении атомной энергетики страны свинцом в Чите построили геологоуправление, работники которого стали шествовать над сиротами. И когда на вопрос начальника управления, куда Юра и его товарищ по детдомовскому оркестру собираются поступать после десятого класса, те ответили: «В Читинское музыкальное училище», тот быстро переубедил их в выборе профессии: «Вы что, ребята! У нас в геологии такие перспективы открываются! Вы озолотитесь!» Так вместо музыкального образования Юрий Павленко отправился получать геологическое — в Иркутске.

Нескромная реклама

Вчерашняя выпускница Балейского педучилища Надя участвовала в шелопугинской конференции, когда к ней подошла директор школы посёлка Солонечного при флюоритовом руднике и сказала: «Надежда Николаевна, вы такая молоденькая, вам же всё равно где преподавать? Пойдёмте к нам!» Финальный аргумент был железным: «У нас там тако-ой геолог есть — Павленко Юрий Васильевич…» Вскоре солонечнинская школа пополнилась новым кадром: де-юре — учительницей русского языка и литературы, де-факто — 18-летней девчушкой ростом метр с кепкой и весом 38 килограммов, которой приходилось прикладывать вдвое больше усилий, чем коллегам, чтобы перевести фокус внимания учеников (почти её сверстников) с внешнего вида и тонюсенького голосочка педагога на тему занятий. И хотя решение о работе в сельской местности девушка принимала в первую очередь далеко не из-за молодого мужчины, которого ей так нескромно прорекламировали, тогда она впервые услышала его имя.

Второй раз она услышала его от соседки по общежитию. Взволнованная Нелли, инженер-технолог рудника Солонечный, вбежала в комнату и объявила: «Ой, девочки! Сейчас такие красивые мужчины придут! Юрий Павленко приехал из отпуска, из Сочи». Ну вот, снова этот Юрий! Сердце Надежды Николаевны предательски пропустило удар.

Когда девчата зашли в конференц-зал, кто-то очень красиво играл на пианино. Это был тот самый Юра — молодой человек на девять лет старше её, приятной наружности, голубоглазый, подрумяненный южным солнцем. Рядом стоял его товарищ и исполнял серенаду Дон Кихота. В тот день Надя поняла, что влюбилась…

Фото из архива семьи Павленко

Назавтра Юрий вновь покидал Забайкалье — уезжал в Москву отчитываться о разработке месторождения флюорита. Он вернулся из командировки через месяц. Кто-то подсказал, что Надежда в красном уголке, проверяет тетради. Он зашёл к ней, положил на стол свежевыпиленные ключи и сказал: «Мне дали квартиру, и я хочу, чтобы она была нашей». И как-то очень просто, будто она знала этого человека всю жизнь, а не меньше суток, Надя согласилась. Через два года, ровно 60 лет назад, они зарегистрировали брак официально.

Поначалу Александра Фёдоровна, ещё не подозревая, что скоро будет хлопотать над Юрочкой чуть ли не больше, чем над дочерьми, говорила младшей: «Ты что, чемодан, что тебя можно так просто взять и унести!?» А Надя всё вспоминала эту, как сказали бы сегодня, персонализированную «рекламу» Юры и думала: «Мне же с самого начала поселили в голову мысль о том, что есть такой Павленко. Раз так, значит, он был предназначен мне. А раз предназначен, с какой стати я должна отказываться? И, потом, он мне понравился…»

Одному Богу известно, откуда в Надежде оказалось столько мудрости, чтобы уже в 18 лет начать уверенное строительство совместной жизни с другим человеком, да на таком устойчивом фундаменте, что постройку эту за шесть десятков лет не тронет ни одно дуновение ветра семейных неурядиц. И одному Богу известно, откуда в Юрии оказалось столько проницательности и смелости, чтобы одномоментно и навсегда избрать себе спутницу жизни и не оробеть перед ответственностью за её будущее. Но именно так, — минуя лишние сомнения, размышления и конфетно-букетный период, — молодые приступили к написанию уже общей истории жизни. Главы девичества Нади и беспризорности Юры подходили к концу.

Продолжение следует…

Екатерина Ерёменко.