Когда в Московском институте фотографии начиналась эта конференция, Чита ложилась спать. Когда она закончилась, кто-то в столице Забайкалья уже просыпался на работу. Больше пяти часов два десятка человек дискутировали о том, каким должно быть образование в сфере фотографии. В ходе обсуждения выяснилось одно: в профессиональной среде нет единого мнения не только о фотообразовании, но и даже о том, что вообще считать фотографией и когда она становится ценной.

Это последний материал, привезённый корреспондентом «ЗР» после посещённых ею мероприятий журнала «Советское фото». Первый — «Журнал проснулся в новом мире» — читайте по ссылке.

На импровизированную сцену вышла Светлана Тейлор — женщина среднего роста, в очках, говорившая неспешно, протяжно, сбивчиво, с каждым предложением погружаясь всё глубже в пучины своего разума. Это была выставочный куратор и преподаватель, основавшая в своё время программу «Фотография» в Британской высшей школе дизайна. Начала она за здравие.

— Фотография, — говорила она, — больше всех других медиа связана со временем, она как бы прошита им. Она работает с настоящим и делает его прошлым…

Но чем больше Светлана говорила, тем больше шепотков проходило по залу и тем больше слушателей норовили оборвать её и без того хрупкую нить повествования.

— В рамках образования я придерживаюсь междисциплинарного подхода, — продолжала она, — часто и в области журналистики, и в области искусства фотограф ставит перед собой не сугубо документальные, а художественные задачи, экспериментальные. Ему хочется этот мир трансформировать, себе присвоить…

— В чём ваша методика, я прошу прощения? — вмешался ведущий Олег Арнаутов, главный редактор журнала «Советское фото».

— В междисциплинарном подходе, — повторила Тейлор. — Подключение философии, культурологии, искусствоведения, музыки и прочих вещей. Я бы не хотела, чтобы студент ограничивал себя только базовым образованием. Если ему хочется, пусть рисует на этих фотографиях, выкалывает глаза объектам съёмки, приклеивает пластыри, клеит из тридцати фотографий одну. У меня в этом смысле вообще нет границ! Есть как бы фотографическое вещество, и из него мы можем делать всё, что захочется.

— Простите, — выкрикнул некто из зала, — но вот вам простой пример: пианиста учат держать спину, руки, он играет гаммы, а после этого может идти хоть в кабак, хоть в консерваторию. Талантливый человек при наличии технических навыков останется талантливым, бездарь останется бездарем.

— А зачем технические навыки, если телефон снимает как гений? — рассмеялась Тейлор. — Сегодня образ нужен вообще для другого.

И тут зал взорвался: «Телефон не снимает, снимает человек!», «Он должен понимать, что снимает!»

Не сдержавшись, вышел седой приземистый мужчина с несколько безумной причёской и бородой — Евгений Яковлевич Березнер, ещё один куратор выставок. Потратив минут десять на успокоение взбудораженной публики и выступающего, он наконец высказался, выверяя каждое своё слово.

— Светлана Львовна, это очень продвинутый взгляд. Но, к сожалению, он висит в воздухе, потому что это чистая, абсолютно постмодернистская точка зрения, которой совершенно всё равно, что находится в оригинале того мыслительного процесса, результатами которого пользуется современный постмодернист. Он берёт форму, но не вникает в суть и создаёт на этой основе своё новое произведение. Мы говорим об образовании, а оно так не строится. — Но почему мы обязательно должны быть в истории и не можем быть в феноменах? — Потому что феномены существуют только благодаря истории. И это следует из ваших же слов.

Очень жаль, что Евгений Яковлевич уже ушёл и не поделился своим мнением, когда, спустя часа два после выступления Тейлор, настал черёд Андрея Жукова — молодого коммерческого фотографа, чрезвычайно весёлого и торопливого. Не переставая улыбаться, он в подробностях описывал свой путь успеха, главным этапом которого стало обучение в Канаде. За два года в колледже ему ни разу не рассказали об истории или искусстве фотографии. Всё это преподавали позднее в университете, куда можно было поступить автоматически, но при условии, что за это время студент научился делать бизнес и «бабки».

— Я не против арта, не против истории, не против того, чтобы воспитывать визуальный вкус, но, при всем уважении к Советскому Союзу (в котором я успел пожить), я не помню нереальной красоты, которая смотрела бы на меня с детства. Сейчас же ребёнок видит красивые картинки по ТВ, Интернету, и этот визуальный вкус прививается ему чуть ли не с молоком матери, — убеждённо заявлял Жуков. — Поэтому говорить, что сейчас нужно учить людей визуальному опыту, бессмысленно. Девчонки фотографируют на телефоны первый месяц, и у них обалдеть какие красивые картинки. Они не знают, что такое выдержка диафрагмы и ISO, они не знают, где спуск затвора, они знают только круглую беленькую кнопочку на своём «Айфоне» и снимают лучше, чем многие, кто всю жизнь посвятил искусству.

Ближе к завершению конференции в Москве и к рассвету в Чите слово передали итальянцу Джампьеро Ассумме — фотографу-самоучке из Неаполя, последние семь лет живущему в России. Двухметровый мужчина с добрыми глазами коротко и по делу рассказал через свою переводчицу, как устроена система фотографического образования в Италии и как она похожа на российскую. Поделился, что занимается фотографией уже 30 лет и очень рад, что обучался ей через книги и был независим от технологий, которые появятся только в будущем.

В конце я спросила его:

— Сегодня мы познакомились с разными точками зрения на фотообразование, в том числе — с двумя крайними: одна ориентирована на коммерциализацию фотографий, другая предлагает человеку уйти в крайнюю степень творчества. Какая ближе Вам? Хорошая фотография — это проданный продукт или произведение искусства?

— Я предпочитаю не категорировать, — ответил Джампьеро. — В начале пути есть желание разделить эти понятия, однако чем бы фотограф ни занимался — коммерческим проектом или личным, — важно включать в работу самого себя, свои стремления, искания, свою любовь и страсть к фотографии. Биография автора становится интересной уже после того, как мы видим его работы. Поэтому фотография имеет самоценность, и мы меньше смотрим на чек и больше на то, что работа из себя представляет. Самое важное — быть одержимым тем, что ты делаешь. Это актуально для любого вида искусства.

Ниже — два женских портрета: первый — коммерсанта Андрея Жукова, второй — художника Джампьеро Ассуммы.

Екатерина Ерёменко.

Поделиться в соц. сетях: