Последний звонок от мамы

Как мне не хватает её звонков. В последние месяцы она звонила по двадцать раз в сутки и спрашивала: «Где ты? Когда приедешь?» Раньше мы всей семьёй приезжали к ней домой, и она угощала нас обедом, а в последнее время я стал заходить по три раза в день, чтобы накормить её саму. Ей особенно нравились мои супы, и она всё спрашивала: «Как ты так варишь?» Будто не знала, что это она и научила меня. Как и многому другому. Своей находчивостью, лёгкостью на подъём, любовью к жизни и умением находить выход из любых ситуаций я обязан ей — моей маме…

Фотокорреспондент Евгений Епанчинцев и журналист Екатерина Ерёменко продолжают проект «О чём молчат фотографии», в котором рассказывают истории архивных снимков.

Дверь квартиры запиралась на английский замок. Когда мне было лет 11, я случайно захлопнул её, оставив единственные ключи внутри. В панике я побежал к маме, работавшей продавцом недалеко от нашего дома, и слёзно рассказал о случившемся. Она успокоила меня, попросилась к соседям, живущим под нами на третьем этаже, вышла на их балкон, забралась на наш по хрупкой деревянной конструкции для цветов и попала домой через открытую балконную дверь. Так просто, будто делала это каждый день! Меня потрясли её бесстрашие и самоуверенность.

Такой характер закаляется сызмальства. Ребёнок войны, шестая из семи детей в семье, она не привыкла ждать помощи со стороны. С ранних лет трудилась в огороде, вышивала, вязала, шила себе платья. Переехав из Новотроицка в Читу, в свои 18 лет работала на бетонном узле завода ЖБИ, пока не устроилась в магазин.

При этом мама не теряла оптимизма. Веснушчатая хохотушка, она никогда не ругала меня, всегда улыбалась мне на фото, любила наряжаться, могла сорваться навстречу приключениям в любой момент. Мама обожала праздники и заражала этим чувством меня. Но один драматичный эпизод в истории нашей семьи навсегда перечеркнул мою любовь к торжествам.

Когда мне было 14 лет, её арестовали — прямо 31 декабря. Всё было просто: последние полгода мама работала в универмаге «Угловой», персонал которого периодически отпускал дефицитную одежду за «спасибо» в виде шампанского, тортов, конфет. Системе нужны были громкие процессы. На продавцов быстро сшили дела. Так за 37 рублей 40 копеек — общую стоимость «благодарностей» — Галина Епанчинцева, как и все её коллеги, отправилась в тюрьму. И отсидела от звонка до звонка четыре года.

Что поражает, мама вернулась всё тем же добрым человеком. Не обозлилась на людей, наказавших её несоизмеримо с содеянным. В отличие от меня. Детская травма жила во мне почти 50 лет, наверное, потому, что каждый день я боялся потерять близкого человека навсегда. До последних дней жизни мамы я старался быть рядом, будто хотел искупить свою мнимую вину за то, что однажды её «отпустил». Одно утешает: если бы не этот опыт, я бы, возможно, никогда не пришёл работать в газету и не стал фотокором. Ведь это был вынужденный шаг резко повзрослевшего человека. Мама говорила, что если бы была со мной в те годы, обязательно отправила бы учиться на историка…

Я сидел на даче в уличном кресле, где любила отдыхать мама. Тут позвонила врач и сказала так буднично: «Александровна умерла…». Было 17 мая этого года. Она долго угасала из-за последствий тяжёлых болезней. Было невероятно тяжело наблюдать за тем, как родной человек постепенно исчезает, теряет память, иногда я не выдерживал… Последние дни она провела в больнице после инсульта. Когда я пришёл к ней последний раз, в её глазах вдруг проблеснуло сознание. Она посмотрела на меня и сказала: «Последнее время я обижалась, что ты на меня кричишь». Она не дожила до 85-ти, которые отметила бы 26 сентября.

Уже больше четырёх месяцев мне не нужно готовить лишнюю порцию супа, ходить в дом напротив трижды в день, отчитываться о том, где я и когда приеду. Больше не нужно бояться за маму и оберегать её. Она отпустила меня, а я её. Но иногда я всё ещё жду от неё звонка.

P.S.: Другие темы по проекту «О чём молчат фотографии» ищите на нашей странице во «ВКонтакте» и Telegram.

Евгений Епанчинцев, Екатерина Ерёменко.