Перед вами очень трогательное явление. В семье Сариных поэзией увлекаются сразу двое — дедушка Виктор Петрович и внучка Алёна. Мы, случайные свидетели семейного творчества, сразу представляем уютную картинку, как два родных человека садятся рядом и, подбирая слово к слову, вместе создают лирические миры. Старший учит младшую, и она, набираясь опыта, вскоре начинает делать первые самостоятельные шаги в написании стихов. Красиво! Но на деле в их истории всё совсем не так! О том, что дедушка тоже пишет стихи, Алёна узнала гораздо позднее, чем начала сочинять сама. Но мы-то понимаем, что такие задатки не берутся из ниоткуда. И, скорее всего, внучка унаследовала владение языком именно от дедушки.
За годы жизни Виктор Петрович принимал участие во многих значимых для страны стройках. Он строил рудник «Жетково» на Калангуйском плавикошпатовом комбинате, объекты Сырылахского золото-сурьмяного комплекса, шахтного комплекса трубки «Интернациональная» в городе Мирном. Много трудовых достижений было и гораздо позднее. Но чем Сарин гордится больше всего, так это тем, что был одним из первостроителей Куанды — последней станции Байкало-Амурской магистрали (БАМа), которой суждено было стать «золотой» в честь укладки символического «золотого» звена. Именно этой романтикой участия в ударной комсомольской стройке овеяна значительная часть его творчества.
Для Виктора Сарина поэзия, которой он начал увлекаться ещё в студенчестве, это отдушина в серых, подчас утомительных буднях, возможность выразить любовь к людям, местам и событиям в жизни.
Лирика же Алёны Сариной несколько иная. Если дедушкины стихи звучат торжественно и смело, то внучкины — мягко и деликатно, под стать скромной и нежной натуре девушки. Она духовно развитая личность. Много читает, верит в Бога, любит свою большую многодетную семью и тихонько мечтает о собственной. Из неё выйдет замечательная, мудрая мама, ведь Алёна осваивает в ЗабГУ профессию учителя русского языка и литературы. Поэзия для неё — возможность осмыслить чувства, чаяния и стремления человеческой души — своей и других.
— Моё творчество стало закономерным откликом на произведения различных авторов, жанров, эпох, на осознание и созерцание гармонии мира, — делится Алёна. — Иногда на творчество подталкивают поступки человека, пытающегося выбиться из этого устройства. В этом случае интересны причины, мотивы, сопровождающие ощущения.
Девушка уверена, что связь между поколениями способствует развитию миропонимания. А это фундамент, на котором зиждется творчество.
БАМ — короткое громкое слово
Промелькнуло в газетной строке
И позвало романтикой снова
Города вновь построить в тайге.
Мерзлоту здесь кострами мы грели,
Ковыряя лопатами грязь.
Летом частые грозы гремели,
Приглушив комариную власть.
Из палаток в дома переехав,
Возводили в бетоне цеха.
Добивались на стройке успехов,
Магистраль чтоб стояла века.
Удокан концентратом заводы
Завалить бы по полную мог,
И притом не зачадив природу,
Не давая промышленный смог.
Нам привычно моторов урчанье,
Как и плотницких стук молотков,
Как вагонных колёс стучанье
По «железке» ночных поездов.
Грандиозны движения кранов,
Ярки вспышки от сварки в ночи.
И дыханье земли с котлованов,
И в бытовке тепло от печи.
Дым пожогов мне ноздри щекочет…
Наша жизнь, как движенье по кочкам.
Вот стихов вдохновенная строчка:
Я люблю тебя, стройка, и точка!
1994 г.
Заброшен в степи Калангуя
С дипломом был когда-то я,
Здесь окопаться не рискуя,
Весь рвался в отчие края.
Но в осень в армию призвали,
Команду ж расформировали.
И, бросив «шпатовый» удел,
Я к молибдену полетел.
Но стройку там затормозили,
Начав монгольский «сарданет»,
Меня в солдаты вновь «забрили» —
Военным строить пару лет.
Там быстро время пролетело,
И вот теперь уже в Усть-Нере
Мое строительное дело
Шлифую я в своей карьере.
А вскоре Мирный заманил
Своим сиянием алмазов,
Тут я квартиру получил
И уважаем стал здесь сразу.
Но дни ударные прошли,
А комсомольцы постарели,
И мы с братаном поспешили
Работать в новые артели.
И вот на БАМ примчались мы,
Да в Чару прибыли до срока,
Так оказались здесь нужны —
Была на Удокане стройка.
А вскоре БАМ пришёл с востока,
И я попал по воле рока
В перводесантников отряд —
В Куанде строить всё подряд.
Четыре года не прошло,
Как мы посёлок «сотворили»,
И «золотое» здесь звено
В Балбухте в осень уложили.
Но стройка вскоре онемела,
Как вся великая страна
От прыти вдруг отяжелела
И «опустилася» до дна…
1999 г.
Вот годы «тучные» спустились:
Волос лишилась голова,
Болячки всякие явились
И забываются слова.
Так осень жизни незаметно
Прокралась в бытовой уклад.
Всё холодеет постепенно,
И я тому совсем не рад.
Пытаюсь всё еще увидеть
Прошедших лет калейдоскоп,
Но предстаёт он в жалком виде,
Как на ветру лежащий сноп.
А память первыми теряет
Ближайших к нам делишек ряд,
Так потихонечку страдает
Нейронных клеточек отряд.
И мозг с трудом уж составляет
Из «скользких» слов «стихошный» склад.
И часто тут же забывает —
Как будто в сито, говорят.
Но ничего уж не поделать —
Явились силы естества.
И тут природа не схотела
Нам сделать просто волшебства.
2025 г.
Взываю я к Тебе, Господь,
Твой голос слышать жажду.
Бунтует, прекословит плоть,
Но расскажу Тебе, что стражду.
Мои грехи влекут меня ко дну,
Не вижу смысла жизни.
Я понимаю, что тону,
Хотя душой стремлюсь к Отчизне.
Но не дают мне воспарить,
Терзают, рвут на части,
Хотят совсем уж погубить
Обиды, помыслы и страсти.
Душа болит невыносимо!
А плакать не хватает силы.
Друзья остались в стороне,
И я с врагом наедине.
Сейчас близка я к пораженью,
Но Ты победу подари
И душу снова своим светом озари,
И я пребуду в радостном Тебе служенье!
Я рада наблюдать закаты,
Восходы, сам шатёр небес,
Что предо мной Тобой распахнут.
Я знаю точно: Ты со мною здесь!
Смотрю на гладкий плод блестящий,
Свисающий с высот ветвей.
Он кажется мне столько прелести таящим,
Желанным, близким для руки моей.
А раньше я его не замечала.
Висит? Ну пусть. Ведь мне не до того.
Однако помню, что слыхала,
Умрёт тотчас, кто вкусит от него.
Ко мне прохожий подобрёл случайный,
На человека умного похож,
И словно ненароком поделился тайной,
Что плод на вкус весьма-весьма хорош.
А правда! Он такой приятный Для глаз.
И манит так к себе.
Вдыхаю воздух сладко-ароматный
И сдаться думаю в борьбе.
Ведь видела, что люди ели,
И вроде бы никто не умирал.
Хранить себя? Но для какой же цели?
Кто правило такое передал?
Вот вспоминаю слышанное прежде:
Сам Бог велел плодов тех не вкушать.
К Нему взываю в трепетной надежде,
Чтоб силы дал от искушенья убежать.
Вся жизнь моя в Его руке сокрыта,
Все дни мои Он знает наперёд.
И если наставленье Его не забыто,
Он только лучшее, любя, даёт.
Мне о тебе поведала земля…
Твоё присутствие мне выдал ветер…
Твой шаг запечатлели побелевшие поля…
И пташка о тебе пропела в утреннем куплете…
Хоть о тебе мне всё кричит,
Оно не выдаст тайны: Что в голове твоей кружит —
Весёлый вальс или печальный?
Лазурь цветную рассыпая,
Блистает гладь воды глубая.
Чернеют скалы у реки,
В вершинах тают ледники.
Пылает пышным цветом лист,
Красивый лес так манит взор…
Байкал широк и мускулист.
Над гладью стелется простор.