Поэзия как образ жизни

Его фигура является одной из основных в современной поэзии Забайкальского края. Это не медийный персонаж, не звезда телеэкранов. «В первую очередь, я обычный человек», — говорит герой нашего материала. Вадим Адаменко — это поэт, для которого понятия «мастерства» и «выучки» — основа жизненного пути. Шаг за шагом, ошибка за ошибкой, поражение за поражением он строит свой индивидуальный подход к написанию стихотворений.

Вадим родился и рос в «мире без интернета», где развлечением являлось все, что попадется под руку. Его первым шагом в мир поэзии стали стихотворные строки, посвященные школьным учителям. Это были частушки, созданные для развлечения и не больше. — «Мне просто хотелось всех развеселить. Мои записочки передавались по классу, как это обычно тогда было. Кто-нибудь прочитает, посмеется, следующий берет. Такие вот были нехитрые упражнения».

Так, в, казалось бы, хулиганском развлечении закладывалась основа будущего профессионализма. Но основным источником творчества нашего героя была не классическая литература, а телевизионная передача «Играй, гармонь!», которую Вадим смотрел с бабушкой. Именно благодаря этой передаче и появилась идея создания частушек. «У меня была бабушка — Любовь Тарасовна Гусман, Герой Труда СССР. Руководитель магазина N 36 по улице Шилова в Чите. Мы с ней по утрам смотрели передачу «Играй гармонь». Там как раз распевались частушки. Это позволило мне, тогда ещё ребёнку, научится что-то слагать в плане четверостиший».

Переход от этого «веселья» к «серьёзному творчеству» у Вадима произошел в 2007 году. Тогда он был обычным студентом. В его жизни началась черная полоса: «Дорогие мне люди начали уходить один за другим, стало не до веселья. При этом выхода эмоциям не было. В один из вечеров просто начал излагать все наболевшие мысли на бумаге, а когда под утро закончил, почувствовал облегчение, выплеснув всё, что накопилось». Стихотворения для Вадима теперь стали своего рода спасением, а внутренняя боль стала материалом для работы. Он нащупал свой парадоксальный двигатель. Творчество стало способом проживания «чёрной полосы».

Однако одного переживания и желания «выплеснуть» мало. Стихотворения, могли бы так и остаться необработанным материалом и пылиться на полке, но судьба распорядилась иначе и свела его с человеком, который стал направлять нашего героя в нужном направлении. Ещё в 11 классе на Вадима произвела впечатление читинская поэтесса Елена Викторовна Стефанович. Случайно найдя в библиотеке её сборник, он был поражён лёгкой формой и философским смыслом, которыми были наполнены ее стихотворения. Вскоре по воле случая наш юный поэт встретился с ней на творческом вечере в своей родной читинской школе № 40 и, подойдя, чтобы взять у неё автограф, услышал такой вопрос: «А вы разве сами не пишете?». Спустя годы, уже со стопкой своих стихотворений он пришёл к Елене Викторовне и её сыну Максиму на суд. Это был момент истины. «Они меня разнесли в пух и прах. Я понял, что всё было абсолютно правильно. Просто юношеский максимализм не позволил сообразить, что, оказывается, взрослые люди тебе говорят очень правильные вещи». Но именно здесь проявилась будущая взрослость юного поэта. Он не проигнорировал критику, а принял и переосмыслил её, хотя и обижался вначале.

Елена Викторовна стала его мэтром. Её метод он описывает точно: «Постепенно-постепенно она меня вывела к определённому методу работы. Моему. Я его сформировал при её помощи, но самостоятельно». Главным уроком, выученным уже в уральском и ленинградском андеграунде (Вадим уехал из Читы на несколько лет и не планировал возвращаться), стало изучение и принятие ритма. «Стихи русские — это же в первую очередь ритм…  Рифма, кто бы что ни говорил, но именно в нашем языке это элемент вторичный. Основа всего в русском стихотворении — это ритм». Эту недостающую часть основы любого поэта Вадиму помогла доработать творческая молодёжь Екатеринбурга и Санкт-Петербурга на всевозможных квартирниках, литературных вечерах, и даже просто распевая песни на улице и там же их сочиняя, вместе, на конкретных примерах. «Позже, работая со стихотворениями, я заметил одну простую вещь, что вдохновение — это не самый большой процент при работе. Вдохновение — это лишь краткий порыв, а вот дальше это уже работа. С формой, с содержанием и так далее. И вот работа — это 80% или даже больше. Это уже когда ты на себя материшься, когда ты себя ненавидишь, но понимаешь, что надо делать дальше».

Вынужденное возвращение в Читу с новыми стихотворениями стало экзаменом для будущего поэта. Вердикт Елены Викторовны был очень точен: «Ну вот уже что-то у нас прорезается. Остается работать с содержанием». Так у Вадима выстраивалась структура стихотворений, состоящая из формы и содержания. Как оказалось, «пятёрки в аттестате… не хватило для того, чтобы создавать стихотворения на достойном уровне». И потому ему пришлось заново изучать родной язык.

Помимо этого, любовь Вадима к тяжёлой музыке, начавшаяся с аудиокассеты его отца в 1999 году, на которой был записан самый первый альбом группы Rammstein, сохранилась в нём и по сей день. Поэтому в 2016 году знакомство с Санкт-Петербургской industrial-metal группой «SPIRALLER» увенчалось совместным выпуском уже в 2019 году второго студийного альбома под названием «Другие», в котором Вадим работал над текстами для песен. Это был уже второй альбом группы (первый написан без участия Вадима), и за счёт «стихотворного» подхода он существенно отличается от первого (который называется «Вторжение»). Отличается куда большей лиричностью и драматизмом. «Чистокровный тестостероновый industrial-metal приобрёл глубокую депрессивную окраску. Это логично и созвучно тому, что мы переживали с ребятами в годы работы над этим альбомом. Крайние три песни посвящены моей матери, ушедшей в 2018 году. Мы учли всё это, приступая к записи следующей пластинки, которую пишем прямо сейчас, а часть новых песен уже доступна на всех современных музыкальных интернет-платформах. Это очень тяжёлая музыка. А я всегда любил такую музыку, поэтому работаю с удовольствием. Неудивительно, ведь моя юность — это весь русский рок и много зарубежного, я посетил много живых концертов мировых музыкальных коллективов, когда проживал в западной части нашей страны. Я слушаю много музыки, перевожу тексты, чтобы понимать смысл», — говорит Вадим.

Так тема разговора дошла и до искусственного интеллекта, а именно — замены поэта. Но наш герой на своём личном опыте уверен — машина не заменит человека. «Я всегда был хорошо технически подкован. Несколько лет даже работал сборщиком компьютеров. Поэтому сегодня с лёгкостью использую нейросети в работе над текстами. И мой вывод таков, что искусственный интеллект может быть великолепным аналитиком и редактором, способным разложить стихотворение на составляющие, найти отсылки, слабые логические звенья, даже помочь с ритмикой, подобрать варианты рифмы. Но каждый раз, когда просишь искусственный интеллект написать что-то самостоятельно, становится видно, что это неживое», — констатирует он. — «Не у поэтов сегодня должен быть страх лишиться работы, а у редакторов». Поэт сегодня остаётся творцом, а искусственный интеллект может стать его помощником.

Его взгляд на современную культурную ситуацию можно назвать строгим и бескомпромиссным. Главный минус, который Вадим отмечает в современности, — системность. Он противопоставляет нынешнее положение вещей Серебряному веку, где «теорию стихосложения… преподавали на уроках. Сегодня в школах этого нет». Поэзия перестала быть ремеслом, требующим обучения, превратившись в какое-то спонтанное «самовыражение». «В сложившейся сегодня ситуации поэзия не может быть основным видом деятельности, как аккредитованная должность писателя, например в советское время. В редчайших лишь случаях сегодня такое возможно. Пусть поэзия сегодня не может быть способом основного заработка, но может оставаться хорошей тренировкой для ума и души», — заключает Вадим.

Поэтому его совет начинающим поэтам прост и универсален: «Надо начинать именно с теории стихосложения. Вгрызаться в ямбы и хореи, изучать строфику, делать упражнения. Параллельно читать много, особенно русскую классику — от Серебряного века до советской поэзии: Пушкина, Лермонтова, Есенина, Блока, Маяковского, Цветаеву, Ахматову, Гиппиус, Анненского, Волошина, Пастернака, Мандельштама, Бродского. Это необходимо для мышечной памяти языка. Обращаясь к критике, нельзя растворяться в мнениях окружающих. Надо сохранять свой стержень, свои мысли. Иначе теряется индивидуальность, ради которой всё и затевается». Такой баланс нужно соблюдать всем начинающим поэтам, чтобы сформировать свой собственный стиль и уметь отстаивать свою точку зрения, отсылаясь на общую основу стихосложения.

Вадим Адаменко — фигура традиционная и при этом абсолютно современная. В своей вере в школу, ремесло, дисциплину, в ценность слова он проявляет стремление создать что-то уникальное, то, что привнесет что-то новое в мир поэзии. «За спиной два сборника стихотворений: «Горечь» от 2018 года, «С широко закрытыми глазами» от 2023 года, альбом тяжело-металлической музыки «SPIRALLER — Другие». Работа продолжается. Новые стихотворения и песни куда более «густые», если можно так выразиться, по-забайкальски — как «чифир», густые, плотные, жестокие. На самом деле куда более мрачные, более бескомпромиссные. Может быть, сказывается возраст, может быть, род деятельности. Что будет дальше, покажет время…  В любом случае, я — автор современный, поэтому все стихотворения и тексты песен находятся в открытом доступе в интернете, просто сделайте запрос. Я всегда буду оставаться сторонником открытой и общедоступной публикации, а не стремления обогатиться на тираже. Деньги вторичны. Куда более важным для меня является наследие. Когда нас не станет, наши дети и внуки неминуемо вернутся к тому, что мы создали. Стихотворения, песни, настоящие и честные, это будет, на мой взгляд, одним из самых лучших подарков, оставленных для них после нас», — говорит в заключение Вадим.

Людмила ШВЕЦОВА.